— Не заходите, братья, пожалуйста, не заходите!
На пороге высокий мужчина, куртка нараспашку, волосы с проседью:
— Матушка, может, у вас ремни есть?
— Есть один, сейчас принесу.
М. София идет в палатку, быстро находит ремень. Я только удивляюсь, как можно запомнить, где что лежит…
Пункт гуманитарной помощи Елисаветинского монастыря в Минске расположен напротив храма в честь иконы Божией Матери «Державная», чуть правее от поста охраны. Небольшой уголок огражден заборчиком с калиткой, на которой висит табличка с надписью о том, когда принимают вещи и когда выдают.
Калитку открывает монахиня София (Демьянова). Она, как всегда, улыбается.
Первое, что бросается в глаза, когда заходишь — два образа, Спасителя и Богородицы. Ощущение, словно попал в квартиру, только вместо комнат тут выгоны и палатки. А так всё по-домашнему: коврик у входа, занавески, столы, а на вешалках кофты, платья, рубашки, куртки. Рядом стопками лежат футболки, джинсы…
— А тут детские и подростковые вещи, — показывает мать София. — Они сейчас не пользуются спросом, поэтому лежат в мешках.
Она уже год трудится на выдаче гуманитарной помощи.
— Вам не было сразу страшно?
— Страшно мне никогда не было, но и тогда, и сейчас непросто. Надо терпеть, не брезговать, потому что кто-то приходит с улицы и пахнет совсем не розами. Я молчу, но внутри у меня это есть. Иногда прямо говорю: «Ну что ты опять пришел, ведь утром уже был? Езжай на подворье».
Часто своих «клиентов» монахиня София оставляет у калитки и выносит им вещи «под заказ». Люди приходят разные, но каждому она улыбается и с материнской заботой спрашивает, чем помочь.
Людям, которые нуждаются, монастырь выдает направление в городскую баню, где они могут помыться и привести в порядок одежду.
— Они все не работают, — продолжает м. София. — Приходит, например, человек весь мокрый: спал под подъездом. Жалко. Один пришел зимой в свитере, а на улице мороз 20 градусов.
Мать София ведет учет. Записывает в тетрадь всех, кто получает помощь: фамилию, имя, откуда человек пришел — с улицы, из заключения. Говорит, что за год лично обратились 1440 человек, а за последний месяц — почти две тысячи. Часть вещей она отправила в общества инвалидов, тюрьмы, пансионаты и так далее по областям — всего почти 57 тонн.
— Те, кто обращаются за вещами, потом благодарят или считают, что все им должны?
— Было пару моментов, когда приходившие спорили со мной и требовали, но больше запоминаются красивые моменты. Мне рассказали, что у одной женщины родился шестой ребенок, а муж ушел. Она хотела свести счеты с жизнью, потому что не знала, как одной поставить всех на ноги. Несколько дней я думала, как помочь — всем, кто приходил, говорила об этой женщине. И потом столько начали привозить: одежки, развивающие игры, коляску, кроватку, даже велосипед! Появилось столько всего для детей, что пришлось заказывать большую машину. Всё было нужное и в отличном состоянии. Слава Богу, женщина живет и воспитывает своих детей.
Как-то открываю калитку — стоит брат невысокого роста, смотрит такими красивыми глазами. Спрашиваю, чего он хочет. Отвечает: «Я стесняюсь». Этот взгляд и поведение скромное согрели душу. Я дала ему белье, одежду.
Один человек пришел в ярко-оранжевой рабочей жилетке и принес коробку с новой обувью. Оказалось, что он помогает сантехникам, которые чистят канализацию, а те его одевают, обувают и разрешают жить в какой-то будке. Он взял себе одну пару обуви, а остальные принес в монастырь. Разговорились с ним. Родился в Березовском районе, после драки получил три года тюрьмы. Пока отбывал наказание, жена с ним развелась, уехала с сыном в другой город, родители упокоились. В последние месяцы заключения он решил, что начнет новую жизнь: посеет огород и будет жить в родительском доме. На Пасху приезжает к родной сестре — а дом она продала. Так человек остался на улице. Его мама пела на клиросе, а отец был пономарем. Думаю, что Господь его хранит.
Бывают люди благодарные. Вот Игорь приходит, одежду неделю не менял, запах сильный. Он всегда искренне благодарит и доволен всем. Обычно все хотят себе что-то получше, а он рад и поношенной одежде. Как-то дала ему старенькую дубленку и шапку-ушанку, так Игорь чуть ли не танцевал от счастья. Говорит, что уедет жить в деревню, а через неделю опять приходит.
Один брат приходит и тихонько шепчет: «Господи, помилуй», и я его всегда узнаю, потому что он молится.
— Бывают случаи, что бездомные люди находят свое место в обществе?
— Сначала приходят сюда, одеваются — через день, каждый день. Промокшие, потому что живут в колодце под дорогой. Потом видно, что им приходится туго. Тогда они уезжают на монастырское подворье.
Один брат вышел из тюрьмы. Обычно те, кто освободился, одалживают одежду у кого-то из ребят, чтобы доехать, а потом берут вещи у нас и высылают одежду обратно. Вот он приоделся, жил в Минске на Ваупшасова в Центре временного пребывания для лиц без определенного места жительства, нашел работу, ходил в храм. Но как-то выпил, украл деньги… Сейчас будет суд. Вчера приходил, говорит, что уже собрал сумку.
— А если придет выпивший человек, вы дадите ему одежду?
— Вообще, это редкость. Сразу приходит охрана и предупреждает, что в следующий раз его не пустят. Иногда приходили и сильно выпившие, но как отпустить, если человек раздетый?
Вот заходит мужчина с пакетами. Невысокого роста, коренастый, решительный. Мать София показывает, куда можно поставить. Я спрашиваю, откуда вещи. Мужчина говорит, что жена часто сюда передает. В одном из пакетов записка с перечнем и описанием одежды. Всё серьезно. Живут они в Минском районе, в 40 километрах от столицы. Раньше ездили сюда на машине, а теперь добираются общественным транспортом. Мы прощаемся.
— Матушка, Вам не жалко эти вещи раздавать?
— Нет, не жалко. До монастыря у меня было много своей одежды, обуви, сумок разных цветов. Потом я стала ездить помогать на подворье. Запасов становилось всё меньше, уже не хотелось носить цветное, хотя первое время, когда я была трудницей, ходила в кожаной оранжевой куртке.
— Кто обычно жертвует вещи?
— Чаще прихожане, иногда — организации. Вот недавно женщина упокоилась, у нее было свое производство, так привезли много вязаных вещей, нитки — всё новенькое. Нитки хоть и шерстяные, хорошо сохранились, потому что были плотно завернуты в пакеты, в которых лежало мыло, видимо, от моли. Слава Богу, что мир не без добрых людей.
Вещи отдают и бедные люди, и богатые. Я спрашиваю имена жертвователей или они сами пишут записку, чтобы монастырь помолился. Вот недавно принесли одежду Артема. Единственный сын в семье наших прихожан. Зимой поскользнулся, упал недалеко от дома, сломал шейку бедра, не смог подняться и так замерз. Его мама хотела, чтобы вещи кому-то пригодились. Такие моменты не забываются, и во время поминальных служб я молюсь за людей, о которых мне рассказали.
— Кто еще к вам обращается?
— Приходят наши сестры, братья, которые живут при монастыре, строители. Удивительно, что Господь послал тем, кто работает на крыше, специальную одежду, телогрейки — то, что как раз необходимо. Приходили кубинцы. Они очень радуются всему яркому, любят игрушки. Взрослые радуются, как дети.
— Мать София, что вы чувствуете, когда вещь находит нового хозяина? Ваше сердце теплеет в такие моменты?
— Когда приходят красивые люди, на душе становится светло. Они взяли — я отдала. Каждый день прошу, чтобы Господь дал мне силы и терпение не грубить и принимать людей спокойно, с добрым настроем.
— У вас есть еще какие-то послушания?
— Есть графики в монастыре, когда надо что-то убирать или готовить. Еще я хожу в женское отделение минского городского пансионата «Очаг». Но послушание в деле гуманитарной помощи тоже спасительное. Люди постоянно приходят. Вот приносят детскую одежду, говорю, что не принимаем, пишу объявление, но люди оставляют пакеты со словами: «Мы принесли, делайте с ними, что хотите». А потом появляется какая-нибудь семья и оказывается, что им как раз такие вещи нужны.
Подъезжает машина. Это водитель привез вещи, которые пожертвовали на выставке. Много пакетов, есть и телевизор. Мать София просит телевизор не оставлять, отвезти в «Ковчег». Брат говорит, что и так уже давно ездит, но, видя умоляющий взгляд монахини, слыша просьбу: «Пожалуйста, прошу тебя!» — соглашается.
— У вас есть ощущение, что Господь заранее посылает именно то, что потом понадобится, что всё неслучайно?
— Такое было много раз. Вот лежит что-то, никто не берет. Думаю, что надо куда-то отдать, и в этот же день или через день находится человек, которому именно такая вещь нужна.
— Как вы здесь трудитесь зимой без отопления?
— Надевала три куртки… Много работы: всё время что-то разбираешь, двигаешься, вот и становится тепло. Когда начинала замерзать, чистила снег.
— Вам нужна здесь помощь, или одной хорошо?
— Помощь всё время нужна. Помогают братья и люди, которые привозят вещи. Вот сегодня пришли братья после заключения, я попросила, чтобы они подняли поддоны и повыметали листья. Всё сделали, им же надо одеться. Тем, кто приходит часто, я даю вещи попроще, а этим ребятам дала вещи лучшего качества, из палатки.
На объявлении написано, что гуманитарная помощь принимается и выдается по будням с 14:00 до 16:00, но монахиня София здесь с утра, и завсегдатаи приходят вне графика. Так же и те, кто приносит вещи, не церемонятся: несмотря на объявление, оставляют пакеты под воротами в любое время, и в дождь, и в снег. Бывает, столько наставят, что трудно войти внутрь.
— И что вы делаете в таком случае?
— Конечно, забираю. Детские вещи иногда добрые люди отвозят в «KaliLaska» (благотворительная организация с магазином в Минске. — Ред.), делают дело милосердия для монастыря. Порой приносят одежду, которая уже отжила свой век или грязная, тогда братья относят ее к мусорке. Мы вещи не выбрасываем, бывают и хорошие, кто-то может постирать.
— Такого не бывает, что люди пришли, а взять уже нечего, всё разобрали?
— Люди жертвуют много, всем хватает. Вот батюшка сегодня приезжал. У них на приходе открылся центр для женщин, которые не сделали аборт. Им нужна одежда для мамочек и деток. Забрал два мешка. Слава Богу!
Пока мы беседуем, приходит человек, который получил разрешение переночевать в суточном вагоне. Говорит, что утром его положат в больницу, а пока надо где-то переночевать. Сам из города Лиды, 46 лет. Брат умер давно, родители — в доме престарелых. Говорит, что, когда не пьет, всё хорошо, а тут сорвался. Мать София дает ему джинсы, белье, носки.
— Брат Владимир — один из тех, кто приходит за месяц много-много раз.
Сколько их, этих братьев, согретых любовью и вниманием монахини Софии? Бог знает. Я ухожу от нее с ощущением радости и тепла, как, наверное, и многие другие жертвователи и просители, и не сомневаюсь, что Бог в этом месте точно живет.
Подготовила Елена Романенкова
Фотографии Максима Черноголова
Источник: сайт Елисаветинского монастыря