С помощью Божией мы пережили праздники, эти святые церковные дни, когда с избытком изливается благодать Духа Святого, свет Воскресшего Христа. И как мы часто говорим, праздники – это не просто празднование в честь определенных событий, но это опыт, это причастие жизни и Воскресению Христа, вкушение Царствия Божия в этом мире. Кульминация же всех праздников, всего церковного года – великий праздник Воскресения Господня, когда все мы воспринимаем этот опыт, уверение победы Бога над смертью, победы Христа над грехом, наше вхождение в новую жизнь, в новую жизнь во свете Христовом. Как мы поем в прекраснейшую ночь Воскресения: «Ныне вся исполнишася света, небо же и земля и преисподняя»[1].
Беседа 16-я митрополита Лимасольского Афанасия на книгу «Старец Силуан»
Господь даровал нам таинство познания, аромат Царствия Небесного в этом мире. Как мы говорили ранее, когда в последний раз встречались здесь, человек может легко почувствовать эту радость Воскресения Христова, довольно только правильным образом обратиться к Богу. Как говорит святой Иоанн Златоуст: «Любочестив бо Сый Владыка, приемлет последняго, якоже и перваго»[2]. Принимает каждого – и первого, и последнего, и богатого, и бедного, и подвижника, и менее аскетичного – всех. Довольно тебе прийти, оказаться там. Когда придешь – воспримешь. Невозможно, чтобы ты ушел ни с чем. Когда ты приходишь, ожидаешь и желаешь, Человеколюбец Владыка Христос, как бы то ни было, подает тебе желанное. Мы имеем такое благословение – быть чадами Церкви и пережить еще раз через опыт Церкви свет Воскресения.
В нашей книге о жизни святого Силуана читаем страницу 49-ю. В третьем параграфе (скоро заканчивается и глава), старец Софроний говорит, описывая жизнь преподобного: «До конца своей жизни, несмотря на упадающие силы и болезни, он сохранил привычку спать урывками. У него оставалось много времени для уединенной молитвы; он постоянно молился, меняя, в зависимости от обстановки, образ молитвы, но особенно усиливалась его молитва ночью, до утрени» (книга «Старец Силуан», глава 2). Как и в жизни всех святых, мы видим здесь парадоксальную вещь: хотя старец по естеству приближался к концу земной жизни, когда уже истощились телесные силы, усилились болезни, однако он оставался в той же борьбе, подвиге и молитве.
Отцы говорят, что, когда человек подвизается и преуспевает в духовной жизни, Божия благодать приобретает особый характер, придавая сил даже телу человека. Потому мы часто видим таких людей, которые должны быть телесно сломленными, ослабленными, однако, когда они собираются молиться, совершать какое-то духовное дело, учить слову Божию, открывать волю Божию, тогда с ними происходит нечто парадоксальное – имеет место обновление, пробуждение их сил. Конечно, об этом говорит и пророк Давид в псалмах: «Обновится яко орля юность твоя» (Пс. 102: 5). Помню старца Порфирия, который был действительно «музеем болезней». Настолько больного человека я не видел до этого. Такие ужасные болезни… Он настолько зависел от малейшего изменения погоды, атмосферы, от всего, казалось, что становился мертвым. Я помню, как один раз мы плыли на Святую Гору вместе на корабле. Он лежал на каких-то носилках. Казалось, что это мощи, труп, действительно мертвый человек. Но в какой-то момент вошел один иеромонах из Неа-Скити, который сказал ему: «Отче, мой отец болен». И хотя старец был без сил (я действительно думал, что он умер, – он лежал завернутым в какое-то одеяло), он вдруг открывает глаза и начинает говорить этому монаху о его отце, пересказывает всю жизнь его отца, говорит о его деревне, о том, какие болезни у его отца, говорить, какие лекарства он принимает, какие у него симптомы и как ему нужно лечиться, чтобы выздороветь. И после того, как он сказал все эти вещи, сам пришел в себя. Такое мы видели и в других отцах, в людях, которые встречались на жизненном пути. Это сохраняющая благодать, «консервирующая» благодать дает такую силу человеку, что упраздняются естественное тление, болезни и старость. И возникает вопрос: как эти пожилые люди, старики, находят силы молиться? Помню случай с одним батюшкой со Святой Горы, отцом Георгием, который был послушником Хаджи-Георгия, последним послушником этого великого старца. В 1976 году к нему пришли разбойники и обокрали его в пустыньке, где он пребывал. Побили его, девяностолетнего старичка, сделали его недееспособным (скажем так): от побоев у него текла кровь изо рта, из носа, из ушей, он весь был в крови и побоях. Потом эти грабители связали его, а он сказал им: «Прошу вас, привяжите меня к стасидии в храме». Они удивились, зачем его привязывать к стасидии: «Уж лучше к кровати!» Он ответил: «Нет, прошу вас, привяжите меня к стасидии, зажгите свечу, чтобы я прочел службу, пока меня не найдут утром». То есть этот 90-летний старчик, больной, сильно избитый, после того как ему причинили столько зла, имел желание и стремление, чтобы его привязали к стасидии в храме, зажгли свечу, чтобы он мог прочесть службу!
Поразительно видеть таких старчиков, таких людей – во всем остальном изможденных, обессиливших, полумертвых, но, однако, в молитве обладающих юношеской живостью. Почему? Именно потому, что, когда человек молится, он принимает силу, и душа отдыхает в молитве. Молитва – это отдохновение. Не знаю, замечали ли вы, что больше отдохнешь, если бодрствуешь в молитве, чем в разговорах или теряя время на другие вещи, смотря телевизор, не знаю, что еще. Молитва не утомляет человека. Возможно, ощутишь временную усталость телесную, но она быстро уходит, а остается в человеке только отдохновение, которое отражается и в душе, и в теле. Потому мы видим, что святые люди, и все те, кто подвизался в своей жизни, удержали до конца своих дней привычку молиться. Читая об этом, у меня в уме возникают десятки образов таких святых людей – действительно стареньких, которые целыми ночами по многу часов стояли на молитве и не уставали, не роптали, ни теряли мужества, с юношеской живостью, с единым желанием, которое ничем невозможно утолить, – молиться, чтобы служба не заканчивалась, чтобы не пропустить ничего из богослужения.
Итак, у старца Силуана оставалось много времени на молитву, он молился непрестанно, изменяя, в зависимости от обстоятельств, образ молитвы, особенно усердно молился по ночам. Когда человек преуспевает и когда молитва уже становится его достоянием, тогда не существует никогда монотонности, но сама молитва учит человека, как ему молиться, а в какой-то момент его молитва сама собой приобретает характер славословия. Человек пребывает непрестанно в состоянии славословия: сердце славословит Бога, движется в безграничной радости о величии и любви Божиих. Порой та же молитва, тот же дух молитвы прелагается в покаяние, душа углубляется в сладкое покаяние, в сладость, которая имеет внутри покаяние. Порой она движется с болью о мире, порой со скорбью, и каждый раз в соответствии с тем, что потребно душе человека. Потому в молитве человек никогда не становится учителем – молитва учит нас, а не мы молитву. Однако так происходит, когда человек сам подвизается вначале, когда ему удается овладеть молитвой, сделать молитву своим достоянием. Если так происходит, как говорит апостол: «Ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8: 26). Мы узнаем об этом, когда Дух взывает внутри нас: «Авва Отче!» (см. Рим. 8: 15), то есть: «Отче наш! Боже мой, Отче мой!» Здесь видно, что молитва есть в действительности дело Духа Святого. Это не дело человеческих измышлений, не ты сам делаешь то, что хочешь, не ты руководишь духом молитвы, а молитва руководит тобой. Потому Сам Бог учит душу, Бог подает душе то, что Сам пожелает, ведая, что необходимо душе. А человек в тот момент должен оставаться учеником, не желать делать что-то свое, но предоставить действовать Богу. Конечно, я осознаю, что то, о чем я говорю, все же не очень понятно, однако пусть и теоретически мы будем знать об этом, и обратим внимание на то, что дело молитвы в этом отличается от дел человеческих, от философских концепций и процессов. В человеческих философиях ты руководишь, ты создаешь условия, предпосылки, руководишь вещами. А в молитве происходит иначе.
Здесь говорится еще об одном моменте, что старец Силуан молился усерднее ночью. Я хотел бы сказать сейчас, что ночная молитва очень полезна, настолько полезна, что в монашестве упраздняется день, чтобы воспользоваться ночью. Каким образом? Существуют уставы монашеской жизни, согласно которым монахи предпочитают отдохнуть днем, поспать днем, чтобы совершить бдение ночью, поскольку ночь дает очень много молитве, и если человек научится использовать ночное время для молитвы, тогда, как говорит авва Исаак, великий свет воссияет в душе человека от этой ночной молитвы (см. Слово 30, «Слова подвижнические», преподобный Исаак Сирин). И тьма ночи становится светом, Божественным светом, который светит в душе человека. Есть такие монашеские уставы, согласно которым спят после полудня 1–2 часа, 2,5 – сколько необходимо, а вечером уделяется много времени молитве. Думаю, что такой распорядок дня может определить для себя и человек в миру. Я знаю людей, и даже семьи, которые живут по такому распорядку: отдыхают днем или после обеда (не знаю, когда точно, находят время передохнуть час-другой), а когда вечером завершат все необходимые дела, посвящают время молитве. Это очень полезно, и я бы порекомендовал вам попробовать.
В Салониках были такие семьи, общавшиеся с монахами со Святой Горы, которые вместо того, чтобы устраивать вечеринки, как у нас устраивают, устраивали «вечеринки молитвы». Что это значит? Они говорили: «Приходите к нам домой сегодня вечером, помолимся вместе». Собирались к 10 или 9 часам вечера и начинали бдение, как мы совершаем на Святой Горе в каливе, только они сами молились. Не обязательно идти в храм, на приход, ждать, пока там будет совершаться бдение. Вы можете сами, в своем доме совершить бдение. Это очень просто, очень практично и результативно! Приходили туда, начинали в десять, читая повечерие, акафист Богородице, произносили молитву немного, что-то пели, совершали параклисис, полунощницу, утреню. Бдение продолжалось два, три, три с половиной часа. Когда завершали, пили чай или молоко и расходились по домам. Так вместо мирских вечеринок, на которые люди собираются поиграть в карты или что-то в этом роде, они устраивали молитвенные собрания. Это было очень полезно для этих людей, для семей.
Я знал одну семью, в которой было шесть детишек (сейчас они все вшестером стали монахами, монахинями и монахами). И эти маленькие детки совершали бдения вместе с папой и мамой в их доме в кругу семьи. Весь дом собирался вокруг одной семьи в Салониках. Была одна девушка, математик, которая часто ездила к старцу Паисию, когда он останавливался в Суроти. И эта девушка преобразила многоквартирный жилой дом так, что у его входа каждый день в полдень собирались женщины, чтобы всем вместе совершить параклисис, а потом уже шли обедать. Вечером у них было бдение: одну ночь в одной квартире, другую – в другой. Они отказались от телевизора, от пустословия, отказывались от всего и совершали бдения. Тогда этот многоквартирный жилой дом на 15 квартир превратился в монастырь. Посмотрите, что может сделать человек, когда пожелает!
Это совсем не сложно. Попробуйте. Постарайтесь выделить вечером один час, сколько сможете. Особенно люди в возрасте, у которых уже нет малышей, которые плачут, которые свободны от всего, у которых согласие в семье. Посвятите вечером час молитве. Возьмите какую-то церковную книгу, книгу, где написаны молитвы, – молитвослов, часослов, псалмы Давида, Минею – церковное, и попробуете посвятить час, читая молитвы Церкви. Вы увидите, как это полезно, какое это утешение, и какое изменение это приносит душе. А если человек будет подвизаться еще и в молитве, в однословной молитве, в Иисусовой молитве, в умной молитве, тогда прибавится еще более благодати: «Благодать на благодать» (Ин. 1: 16). Особенно если на следующий день мы собираемся прийти на Божественную Евхаристию, приступить к таинствам – тогда еще больше помолимся. Чем больше молимся, тем больше благодати принимаем, тем сильнее чувствуем таинства, тем больше действует в нас то спасительное дело, которое Бог даровал миру. К сожалению, на Кипре в людях наблюдается леность, бездействие, возможно, и неведение. Полагаю, однако, поскольку мы народ, в котором много восточного внутри, в молитве нам помогает наш характер, наше происхождение. Попробуйте те из вас, у кого есть желание, дерзновение, попробуйте устроить такие часы молитвы, такие молитвенные встречи. Однако будем осторожны, чтобы не делать такого, что может в конечном итоге повредить. К примеру, если мы хотим преуспеть в молитве, в умной молитве без руководителя, увлекаясь фантазиями и воображаемыми образами, тогда лучше не браться за дело. Хорошо будет взять благословение нашего духовника, объяснить все ему, даже лучше, чтобы он нам сказал, как нам молиться. Будем соблюдать с точностью правило, а особенно вначале приложим больше усилий, молясь церковными молитвами, специально составленным и собранным. Научимся молиться установленными молитвами. Знаете, церковный день наполнен молитвой: каждые три часа читается первый, третий, шестой и девятый час. Есть вечерня, повечерие, акафист Богородице, полунощница в полночь, утреня. Все время наполнено молитвой. Поэтому возьмем эти книги, изучим их, будем читать, и вы увидите, какая мудрость содержится в них!
А когда вы займетесь молитвой, такое вдохновение придет, такой энтузиазм, что вы не сможете оторваться. Я знаю людей, которые даже в самолет, в поезд берут с собой церковные книги и читают их: читают часы, читают вечерню. Я был знакомом со многими семьями, очень многими, особенно запомнил одну семью врачей из Салоник, которые с великой ревностью совершали службы, как мы на Святой Горе, и даже еще больше часов посвящали. Врач и его жена химик устроили одну комнатку как храм, в которой с четырех или трех утра вставали на молитву, читали полностью службы, а потом шли на свою работу. Возвращались обратно, совершали вечерню, потом повечерие с акафистом. Совершали и бдения, сами. Находили других 5–6 человек и совершали бдения то в одном доме, то в другом. Это огромное благословение! Еще большее благословение, когда молятся всей семьей, когда в семье есть определенная программа молитвы, особенно для маленьких детей. Знаете, как это влияет на детей? Когда ребенок учится молиться со своим папой и мамой, со своими братьями и сестрами. Думаю, что не существует лучшей терапии для души ребенка, чем такая молитва. Что бы ни случилось в семье, если ребенок увидит что-то плохое или примет в душу, все это уйдет вечером, когда он пойдет помолиться вместе со своими папой и мамой. Неправильно говорить ребенку, чтобы он пошел сам помолился. Хорошо, ты говоришь ему пойти помолиться, но ребенок никогда не видел, как молится его папа, как молится мама. И так постепенно, когда он станет подрастать, он перестанет молиться, потому что, скорее всего, не молятся его родители. А если молятся, то ребенок их не видит, у него внутри нет картины молящихся родителей. А это очень важная вещь. Не знаю, поймете ли вы. Но я видел это осуществленным на практике, видел и на Кипре, какое огромное влияние это оказывало на души людей, на души маленьких детей. Это возвышает и отца, и мать.
Помню, как на Святую Гору, когда мы были в Неа-Скити, приехал один юноша, юрист. Он говорил, что он атеист. В действительности он был запутавшимся человеком. Он говорил мне: «Знаешь, я все это выбросил. Нет ни богов, ни храмов, ни батюшек, ни духовников – ничего. Я ни во что не верю, ничего не принимаю. Только одно я не смог выбросить». «Что же?» «Образ своей мамы, которая днем и ночью молилась на коленях. Я видел свою маму, как он шла молиться в 10 часов, вставала на колени и молилась. Я просыпался в 12, она все еще молилась. Просыпался в пять утра – она все еще молилась. Этот образ моей матери я никогда не мог прогнать из своей памяти. И никогда, именно из-за этого образа молящейся матери, я не мог ей сопротивляться. И я здесь, на Святой Горе, именно потому, что этого хотела моя мама. Я не могу ни оскорбить ее, ни отругать, ни накричать, ничего сделать ей. Именно потому, что внутри меня остался тот образ моей мамы, которая стоит на коленях и молится». Так эта мама сумела обратиться к своему ребенку через молитву. Тогда как если бы она была такой мамой, которая контролирует, которая устанавливает тысячу «должен» своему ребенку: ты должен так, должен вот так, должен одно, другое, и не делай это, не делай то, и ничего кроме этих запретов и обязательств, ребенок стал бы противостоять. В то же время эта мама говорила и то, что ей полагается, но она показывала пример. Не стану сейчас рассказывать вам и о других чудесах, которые совершались по молитвам семьи, когда все члены семьи молились за одного члена семьи, это действительно спасало людей, на них действовала молитва.
Бывали семьи, в которых муж и жена годами ругались, не было ни одного светлого дня. Когда же они принимали благословение духовника молиться каждый вечер вместе, за месяц уходили все эти скандалы, успокаивался дом, потому что они молились по вечерам вместе, вдвоем. Они говорили мне: «Отче, мы не знаем, почему ругаемся! Что-то мне скажет, что-то я скажу, и начинаем ругаться, начинается пожар! А мы не можем найти причину». И действительно, часто без причины, из-за эгоизма, от обыденности. Однако, когда они обратились к совместной молитве, двое вместе, тогда прекратились скандалы, прекратились нервы, озлобленность. И более того, после молитвы они стали просить прощения друг у друга. Как делаем мы в монастырях, в конце повечерия: все делаем земной поклон, падаем ниц и испрашиваем прощения один у другого за то, что случилось в течение дня. Мы расходимся, испросив прощения, прикладываемся к иконам, принимаем благословение от Христа, от Богородицы, благословение старца и спокойно следуем, чтобы продолжить свой личный подвиг в своей келье, своей комнатке.
Итак, я сказал в этом месте обо всем этом и хотел бы подчеркнуть, чтобы вы поняли это, усвоили простой и практичный совет относительно молитвенного правила. Если у вас нет молитвенного правила, тогда не ожидайте и внутренней духовной работы. Все зависит от правила. Как говорил один старец: «Когда тебя спрашивают мирские люди, что им делать, скажи им – правило (программу молитвы). Слово «правило» говорит обо всем». Мы должны иметь молитвенное правило. Это несложно, достаточно будет иметь в виду, посвятить время – вместо того, чтобы пить с подругами кофе, лучше собираться, чтобы совершить параклисис, а потом уж выпить кофе. Пусть они приходят, почитаете часы, девятый час, вечерню, пусть зайдет и соседка. Знаете, какая это важная вещь! Я видел, как люди это совершали (не только у нас в монастырях, где, само собой, есть определенная программа) в миру, это приносит огромные перемены, приносит огромную пользу.
Помню в Салониках одного водителя автобуса, который договорился с кондуктором, и во время вождения автобуса они совершали вечерню, совершали часы, параклисис. Иногда мы шутили над ними, говорили: «Это автобус или монастырь на колесах?» Поскольку ты входишь туда и видишь перед собой кондуктора с часословом в руках, а водитель читает по памяти предначинательный псалом (он все читал). И в этом автобусе действительно ощущалась благодать, потому что там были люди, которые молились.
Ночью старец Силуан усиленно молился о живых и усопших, молился за друзей и врагов, за всех. Когда человек все больше входит в молитвенный дух, тогда его душа не может насытиться молитвой, она начинается переливаться через край, начинается горячая молитва, моление, начинается настоящая молитва, в которой человек принимает на себя тяготы мира, она покрывает всех, весь мир объят духом такой молитвы – и живые, и усопшие, и друзья, и враги, знакомые и незнакомые. И даже один молящийся человек – всемирный благодетель, благодетель для всего человечества. Один человек, который молится!
О чем думал старец Силуан, что чувствовал, что говорил Богу длинными ночами в своей молитве о мире, – никто не может этого знать, не сможет никогда описать. Невозможно описать богатство сердца человека, который молится. Даже сам человек не может описать. Настолько богат этот опыт, настолько величественны тайны Божии, настолько живо присутствие Божие в жизни человека, что невозможно описать и одну ночь молитвы. Одна ночь молитвы может быть равна по силе всей жизни человека. Кто это испытает, хотя бы один раз, тот поймет. Когда вы останетесь одни, скажете себе, что помолитесь этой ночью, возьмете необходимые книги, молитвословы, четки, будете совершать молитву, вы увидите, что эта ночь будет словно одна целая жизнь! Вся твоя жизнь… Как изменяются все чувства, приходит покаяние, славословие, благодарение, свобода, ощущение любви, мира, тогда ты понимаешь, что означает человек, что означает Бог, что означает любовь, радость, мир – все те вещи, которые неведомы миру. Молящаяся душа воспринимает это не чувственно, но по существу, в полноте. Если кто-то действительно желает приятно провести ночь, провести самую приятную ночь[3], самую прекрасную ночь, пусть попробует посвятить ее молитве. Это нескончаемые ночи без устали. Не нахожу слов, чтобы описать их…
Наш старец рассказывал нам об одном батюшке, которого и я застал, – старце Арсении, сподвижнике старца Иосифа Исихаста. У нашего старца было правило – молиться каждый вечер до 2–3 часов пополуночи, каждую ночь, всю жизнь так. Старцу Арсению было тогда 95 лет (он умер в возрасте примерно 100 лет). В его пещере была маленькая келейка и одно окно, через которое он выходил, поскольку там не было двери, окошко служило заодно и дверью. Он подходил к окну, опирался рукой на него, держал четки и молился. Утром, когда уже рассветало, остальные, молодые, завершали молитву. Они отдыхали два-три часа и должны были идти на свои труды. Но перед тем они шли и стучали в окошко старцу Арсению, а он все еще молился. Он говорил: «Что такое?» «Мы пойдем трудиться». «Уже рассвело?» Рассветало, а он даже не замечал этого.
Был еще один простой старчик в Неа-Скити, который говорил: «Все, наступает Второе пришествие…» «Почему наступает Второе пришествие, отче Ефрем?» «Потому что… Вы разве не читали? Когда придет время Второго пришествия, станут короче дни и ночи». Он был простым, не понимал… В Евангелии говорится, что сократятся дни (см.: Мф. 24: 22), то есть уменьшится число страшных дней, а он полагал, что ночи станут короче. Мы спрашивали его: «Как так сократятся ночи?» Он отвечал: «Только начинаю молиться – тут же светает». Он молился и не замечал, что ночь прошла. Он думал, что сократились ночи, поэтому скоро произойдет Второе пришествие, то есть нет другого объяснения этому феномену! Однажды старец Паисий нам рассказывал (он слышал эту историю от соседей), как один подвижник молился и его озарил нетварный свет, а он предположил, что рассвело. Стал говорить: «Так рано рассвело?» Вышел на улицу, постучал в дверь какого-то пустынника, говорит ему: «Который час, что уже рассвело?» «Да еще не рассвело, отче. Два пополуночи сейчас». А он видел везде свет, думал, что уже день…
Хочу сказать, что тайны Божии открываются в ночной молитве. Настолько ценен час ночной молитвы, что он равноценен пяти часам дневной молитвы. Это великая вещь! Великое богатство – ночь. Потому и вы, будучи христианами, приходя слушать слово Божие в Церкви, вставайте на молитву ночью (выходите на бой!). Почему? Еще по одной причине. Потому что ночью выходит на войну и враг рода человеческого, чтобы погубить души стольких людей вокруг нас – через развлечения, через телевизор, к сожалению, с помощью стольких вещей в наше время. Это наше духовное противостояние злу, которое оскверняет ночь.
«Примером таких молитв могут служить некоторые записи Старца; они дают возможность весьма большого приближения к этой тайне души ушедшего от нас святого мужа» (книга «Старец Силуан», глава 2). Как я уже сказал ранее, действительно, никто не может понять богатство души молящегося человека. Святой Иоанн Лествичник говорит: «Кто познал ум человека безмолвствующего телом и духом?»[4]. Кто может понять ум человека молящегося? Абсолютно никто. Только Бог, Дух Святой. Даже дьявол не может проникнуть в ум такого человека. Столь глубоко Божие присутствие, что никто не может ни разуметь, ни описать. Сколько бы мы ни пытались описать, этот опыт остается неописуемым.
Святой Григорий Палама, великий святой, который говорил о молитве даже догматически, когда его попросили описать этот опыт, говорил, говорил что-то, а в конце заключил: «Описываемое неописуемо». Невыразимым остается состояние молитвы. Я говорил вам и в другой раз, что на нас – особое благословение Божие: поскольку мы – православные христиане, а наша Церковь обладает богатством молитвы. Мы не люди Запада, которые прогнали молитву из Церкви, заменили ее добрыми делами. Добрые дела имеют ограниченные пределы. На Западе упразднили молитву, поскольку не ведают Духа Святого, не знают таинственной жизни во Христе в Духе Святом. Они и Евангелие превратили в основу нравственной, а не духовной жизни. И вместо того, чтобы порождать людей молящихся, порождают хороших людей, общественных деятелей. Недавно так говорили и на катехизических беседах: «Будешь общественным деятелем, социальным работником». Как будто священник достоин уважения, только если он чем-то служит обществу. Но простой социальный работник не имеет такой чести, наша Церковь никогда не смотрела так на человека. Человек становится достойным, когда он молится, а не когда делает дела. Конечно, необходимы и дела, без них не получится, они должны совершаться. «Вера без дел мертва» (Иак. 2: 26). Но суть не в них. Дела – это листья дерева, а плод дерева – это молитва, это благодать Духа Святого.
Может быть, хотите о чем-то спросить? Потом уже начнется другая часть.
– В какой-то книге, которую я читала, люди говорили монахам: «Вы видите Богородицу, а мы не видим». Монахи ответили: «Мы молимся Богородице, потому и видим». Если я правильно поняла…
– Не знаю! Я не знаю монахов, которым открыты такие вещи или которые стремятся что-то видеть. Мы не желаем ничего видеть (сверхестественного) – ни Богородицу, ни Христа, ни чудес, ни знамений, ничего. Когда мы молимся, мы просим милости Божией. Мы люди грешные, слабые, мы – дети Божии, и нас интересует милость Божия. Тот, кто молится, чтобы увидеть видения, тот увидит видения, но покажет их не Бог, их покажет ему враг, который имеет дешевые картинки. Достаточно хотеть. Если у тебя есть интерес, желание, сатана устроит тебе кино: покажет тебе всех святых, все пророчества тебе расскажет, что пожелаешь! Как только поймет, что ты имеешь такое расположение – видеть. Поэтому я говорил до этого, что существует опасность, когда человек начинает прельщаться, мечтая и следуя за своими ощущениями, тогда он действительно увидит и сделает много чего, но все это будет ошибочно, и это духовная болезнь, страшная духовная болезнь – прелесть, и очень немногие могут освободиться от нее. Когда вы молитесь, молитесь и просите только милости Божией, не принимайте никаких видений. Даже если что-то случится, никогда не принимайте. Никогда не принимать – в этом безопасность. И монахи, и подвижники прельщались, теряли ум, в том числе от того, что им хотелось видеть. Все это порождения тщеславия, эгоизма. Что нам видеть? Мы ничего не хотим видеть. Мы веруем во Христа, не ищем, чтобы видеть Его. Мне рассказывал один подвижник на Святой Горе (один серб), как однажды он молился и увидел Христа. Он закрыл глаза и сказал Ему: «Господи, я не желаю видеть Тебя в этой жизни, но в иной». А это был истинный опыт. Так возлюбили святые смирение! Не думайте, у святых были такие явления, но не много. За всю жизнь святых – пять-десять. Их жизнь не была наполнена подобными вещами. Но они и не желали. Если такое случалось, случалось само собой, без предвидения, они этого не программировали. Неожиданно и в основном – ради утверждения других людей, или когда они сами по-человечески были на грани истощения сил, Христос являлся им, чтобы утешить. Но сами они никогда к этому не стремились. И если что-то такое случалось, всегда полагали это на суд духовных людей. Потому, когда вы молитесь, творите молитву, не стремитесь ни к чему подобному, ищите только милости Божией с ощущением, что мы очень нуждаемся лишь в милости Божией, ни в чем ином.
Христос воскресе из мертвых…
(Беседа 15-я.
Продолжение следует…)
Митрополит Лимасольский Афанасий.
Перевела с греческого Мария Орехова
[1] Канон Пасхи, творение преподобного Иоанна Дамаскина, третья песнь.
[2] Из огласительного слова на Пасху.
[3] Бывает, так пишут на каких-то клубах, мы видим рекламу: «Здесь вы проведете самую прекрасную ночь декабря, потому что приехал певец из Греции». Но что на самом деле скрывается за этой вывеской? «Приходите сюда, чтобы мы взяли ваши деньги и пожили на них».
[4] Иоанн Лествичник, прп. Лествица, глава 27, ст. 86.