Шли годы, росли искушения, и венцы, которые получал старец Ефрем, умножались тысячекратно. Однажды, когда его не было на Афоне, один юноша с серьгой в ухе, с наполовину покрашенными в другой цвет волосами, модный по тем временам, с ранцем на спине, покинул свою деревню и оказался в Лариссе. Там юноша сильно заболел, и люди, ухаживавшие за ним, спросили его:
– Куда ты идешь?
– Я хочу подняться на гору Олимп!
Они спросили юношу:
– Если ты заболеешь на Олимпе, кто тебя там найдет и вылечит?
Ему было всего семнадцать лет, то есть он был еще очень молодым человеком.
– Я все равно хочу подняться на гору.
– Мы можем тебе посоветовать подняться на другую гору.
– На какую гору?
– На Святую Гору Афон.
– Где находится эта гора?
Люди рассказали юноше, как добраться до Уранополиса, как сесть на паром, ведь он даже не знал, куда идти. И он поехал, приехал в Уранополис, сел на паром. Паломники сошли с парома, и юноша сошел на берег. Паломники сели в автобус, и он сел в автобус. Все вышли из автобуса в Карее, и юноша увидел, как какие-то люди садятся в грузовик.
– Здесь люди так делают, – сказал он себе.
Юноша сел в грузовик и оказался в монастыре Филофей. Он воодушевился, остался в святой обители и отправил своим родственникам сообщение: «Я стану монахом». Узнав о решении одного из своих сыновей, родители подняли большую суматоху. У родителей было два сына-близнеца. Один брат-близнец – тот юноша, которой приехал в наш монастырь и решил стать монахом. А второй, его брат-близнец, остался дома с матерью и отцом. Разумеется, второй близнец был того же возраста, что и его брат. И чтобы успокоить родителей, он сказал им:
– Мама, папа, не волнуйтесь! Останьтесь дома, а я поеду и привезу своего брата живым или мертвым!
Второй близнец приехал в святую обитель за своим братом и «сошел с ума». И он остался в монастыре. Вы не можете себе представить, что произошло, какие обвинения были выдвинуты против старца Ефрема. Между тем старец об этом ничего не знал, потому что его не было в монастыре. О нем говорили:
– Это тот, кто похищает несовершеннолетних! Это тот монах, который подманивает несовершеннолетних!
Приехала полиция с прокурором, вывела молодых людей. Какой только ругани ни услышал старец Ефрем! Газеты злорадно писали об этом, а настоятель монастыря, который ненавидит геронду до сих пор, повторял:
– Вот что делает Ефрем! Вот как он привлекает молодежь в монастырь!
Старец приехал в святую обитель примерно через двадцать дней. Разумеется, он не читал газет и не знал, что произошло. Он узнал об этом позже.
Близнецы поступили: один – в университет в своем городе, другой – в Критский университет. На следующий год, в день своего рождения, когда они стали совершеннолетними, один покинул Крит, а другой – город, в котором учился, и оба приехали на Афон и стали монахами. И по сей день близнецы являются афонскими монахами.
Некоторые вещи мы не можем понять. Один великий человек, обладавший многими духовными дарами, которые использовал для большого зла, сказал нечто умное: «Идеи подобны гвоздям. Чем сильнее их бьешь, тем глубже они вбиваются». Так и с близнецами.
И так со всеми. Чем больше ты борешься с точкой зрения человека, тем больше он чувствует себя вынужденным ее отстаивать. И одно очернение следовало за другим.
Один физик отказался от мирской жизни, приехал святую обитель и стал монахом.
Мать одного молодого человека, который приехал в монастырь Филофей, чтобы стать монахом, три года искала старца с ружьем в руках:
– Я найду его! Я убью его!
Она поехала к какому-то журналисту и сказала ему:
– Старец Ефрем сделал то-то и то-то, украл моего маленького ребенка.
Ребенок не был таким маленьким, потому что он окончил университет, он был уже взрослым человеком.
Но матери не важно, сколько тебе лет. Даже если тебе семьдесят лет, даже если тебе девяносто лет, она скажет тебе:
– Одевайся теплее, а то простудишься!
Для матери он был еще маленьким ребенком. Журналист сказал матери:
– Не волнуйтесь! Это то, что нам нужно.
Журналист пошел в фотоателье, там для него сделали фотомонтаж: взяли снимок оргии, с фотографии вырезали голову одного из мужчин и приклеили на ее место голову старца Ефрема. Разумеется, это фотомонтаж того времени.
Затем журналист отвез эту фотографию своему коллеге из одной газеты на севере Греции. Тот взял непристойный фотоснимок, посмотрел на него.
– Прекрасное фото, – сказал газетчик коллеге. – Если у тебя есть еще такие фотографии, то привези их мне.
– У меня нет других таких снимков. На монтаж этого фото у меня ушло несколько дней. Завтрашний номер твоей газеты будет продаваться в таком количестве, которое до сих пор никто не продавал, – произнес второй журналист.
Первый газетчик взял смонтированную фотографию с ликом старца и отнес ее геронде Ефрему. Этот газетчик был духовным чадом старца Ефрема.
– Геронда, – сказал ему журналист, – посмотри, что они с тобой делают.
Старец, посмотрев на снимок, перекрестился и сказал:
– Оставь это, дитя мое, просто выброси эту гадость.
Невозможно себе представить, через какие муки прошел старец по вине его монахов и других людей.
Похоже, такова участь каждого святого. Пришел час болезни, геронда Ефрем заболел. От тяжелой болезни ног он очень страдал, местные врачи ничего не могли сделать. Старца Ефрема посадили на самолет, и он улетел в Америку, чтобы там ему сделали операцию. Вы не можете себе представить, что там о нем писали газеты, какие гадости. Один кардиохирург сказал:
– Геронда, операция на ноге продлится шесть часов.
О нем узнали, когда старец приехал в Америку, и люди толпами приходили к нему. Кто-то сказал мне:
– Люди стояли в очередях часами, даже под дождем, чтобы встретиться со старцем.
Я спросил:
– А у него было время исповедать такое количество людей?
– Кого исповедовать, геронда? – ответил он мне. – Вы, наверное, шутите? Нет, они не приходили к нему исповедаться. Люди приходили к старцу Ефрему, чтобы поцеловать ему руку, взять у него благословение, и уходили. Тысячи людей приходили к нему!
Он вернулся в монастырь Филофей на самолете. Старец был в шоке. Он даже не знал о существовании Америки. И он увидел Грецию за пределами Греции. В Америке геронде Ефрему сделали сложную операцию. В кость его ноги вставили две металлические пластины и, чтобы зафиксировать пластины, установили позиционные винты в его кость. На следующий год ему надо было снова приехать в ту же больницу в Америке, чтобы удалить из ноги винты и металлические пластины. Это невероятное мучение. На следующий год старец снова полетел на самолете в США. Там ему сделали мучительную операцию и удалили из его ноги пластины и винты. Газеты начали о нем злословить: «Старец Ефрем – самозванец! Он говорит, что ему сделали операцию! Никакую операцию ему не делали!» И один известный греческий врач, не буду называть его имени, сказал журналистам:
– Или извинитесь, или я подам жалобу и закрою газету!
Потому что в Америке с такими вещами не шутят. Газетчики пришли в ужас, и на следующий день была опубликована статья под заголовком «Мы солгали о Ефреме», которая заняла всю страницу газеты. Кто об этом помнит? Те, кто сохранил газеты. И вот, из мучений, из болезни, из чего-то очень плохого в США было построено двадцать монастырей.
Видите, как Господь использует пути, которые человеческий ум не может понять? Если бы старец не заболел, то никогда не было бы в Америке тех двадцати монастырей. Ненависть продолжается до сих пор.
Я вспоминаю слова преподобного Иустина Поповича, который говорил, что святые – это Христос, простирающийся сквозь века. Святые – это Тело Христово до сегодняшнего дня, все христиане, но особенно святые. То, что произошло с Христом, происходило и с Его святыми. Потому что сказано, что Пилат «видел» (понял), в другом месте сказано «знал», что от зависти предали Его. Христа предали от зависти, от ревности. «Зависть поражает и совершенных, – говорит один великий святой, – и если совершенные могут впасть в зависть, то что можем сказать обо всех тех и обо всех нас, которые далеки от совершенства?» А от зависти этих людей, лучше не буду вспоминать, как пострадал старец Ефрем. Человеческий разум не может этого понять. И один университетский профессор сказал мне:
– Синаксарь этого человека будет написан следующим поколением, когда его нынешние убийцы, те, кто его распял, будут мертвы.
И я узнал удивительные вещи. За пределами всякой логики, за пределами всякого разума. Старец не просто никогда не говорил ни о ком плохого слова, но всегда был полон любви, полон доброты. И я узнал несколько удивительных вещей.
Один влиятельный человек в Америке кричал:
– Я заберу твой паспорт, поп! И ты уже никогда больше не приедешь в Америку! Ты умрешь и будешь похоронен в Греции! Пока я жив, ты не построишь ни одного монастыря!
И пока тот человек был жив, и когда пришло время ему покинуть этот мир, было построено семь монастырей, а старец все еще был в США. Что же ослепляет нас, что мы не видим святости святых? Всегда одно и то же. То, что мы не причастны к святости. Подвизающийся человек распознает святого, как это было во времена Христа.
Христу нужно было куда-то идти, Он проходит через Самарию, встречает самарянку. Самаряне не были коренными жителями, они были переселенцами, как это происходит и сейчас – какая-то соседняя страна переселяет жителей из своей страны на какие-то наши острова, чтобы представить население острова как свое, то же самое происходило и до Христа. Вавилоняне поселили свой народ в некоторые части Палестины, в Израиль. Эти люди, прожившие там семь веков, уже стали коренными жителями. Они приняли Пятикнижие и тоже ожидали Мессию, но иудеи, евреи, местные жители не могли терпеть самарян. И мы видим разговор у колодца с самарянкой, у которой Христос попросил воды. Она узнает истинного Бога, Мессию, убегает и зовет других:
– Идите, я нашла Мессию!
И это парадокс, который всегда происходит. Тот, Кого религиозное руководство той эпохи, те, кто стоял высоко в иерархии, отвергли, а ничтожные и презираемые люди поняли, что Он не человек, а Богочеловек. Тот, Кто был отвергнут религиозными лидерами, был принят бедными, простыми людьми. Они поняли, Кто Он. То же самое происходит и сегодня.
Те, кто хулил старца Ефрема, кто осуждал, кто хоронил его, занимали высокие посты. У меня есть фотография одного полного розовощекого мужчины с золотой цепью, который знает, что это за награда и медаль, гордо носит ее и говорит, хуля бедного старца:
– Он клоун. Не подходите к нему! Держитесь от него подальше!
А что говорит один священник? Все эти люди – ученые, все эти люди – богословы, а старец Ефрем даже не окончил начальную школу, как святой Порфирий. Где сейчас эти «большие» люди? «С их смертью умерла и память о них». Я не могу много рассказать об этом, потому что вы ужаснетесь. Я удивляюсь, как старец выдержал все это зло.
Человеческий разум не в силах этого постичь. Трижды они пытались убить старца. Три попытки убийства! В одном из этих покушений участвовал и один врач. Старца Ефрема столкнули с лестницы одного здания, не жилого дома, небоскреба, чтобы он исчез раз и навсегда. Когда в свет вышла книга «Мой старец Иосиф Исихаст», в которой описывается, какие страдания им пришлось пережить на скале в малом ските Святой Анны, я вспомнил все, что геронда мне рассказывал. Я каждый год ездил к нему в Америку, потому что у меня был восемнадцатилетний послушник, который уехал в Америку и вернулся в возрасте пятидесяти пяти лет и сказал старцу Ефрему, который был его духовником:
– Геронда, благословите меня стать послушником старца Никона в Неа Скити.
И послушник сказал:
– Старец Ефрем перекрестил меня обеими руками и сказал мне: «Ты поедешь к моему чаду? Иди, иди, иди».
И он приехал ко мне, и я сделал его монахом, но у него было американское гражданство, и поскольку его пенсия, страховка, водительские права находятся в Америке, он каждый год ездит в Америку и берет меня с собой. Вот и сейчас я приехал из США. Не сейчас, а месяц тому назад. И я каждый год ездил к старцу Ефрему.
– Геронда, – спросил я его, – как ты выдержал такие вещи, такие страдания и такие муки на Афоне?
И что он мне ответил?
– Дитя мое, все, что я пережил за шестьдесят лет на Афоне, ничто по сравнению с тем, что я пережил однажды в Америке.
Игумен Никон Афонский
Перевел с болгарского Виталий Чеботар