13 декабря – день памяти апостола Андрея Первозванного, покровителя Валаамской обители. Именно в этот день много лет назад на Валаам прибыли первые монахи и началось возрождение монастыря. На Московском подворье память апостола обычно почитают праздничными богослужениями: накануне вечером проходит полиелейное богослужение, а в сам праздник – Божественная литургия. По окончании Литургии совершается чин славления святому апостолу Андрею. Некогда я сподобилась работать на подворье и совершить паломничество на святой остров. Вспоминаю эту поездку с тихой радостью. И начну свой рассказ с апостола Андрея Первозванного.
По преданию, две тысячи лет назад апостол Андрей переплыл бурное Ладожское озеро и установил на скалистом острове каменный крест. Затем, обратив в Христову веру жрецов идольских, истребил капища и положил основание православия на Русском Севере. По древней традиции вокруг обители было много крестов, особенно в местах разрушенных языческих требищ, в знак полной победы Христа над врагом рода человеческого. Сегодня сам Валаам встает белым апостольским крестом над пробуждающейся Россией.
Меня на дивный остров увлекли люди, которые, побывав там однажды, заболевали небесной любовью к нему и зажигали ею окружающих. Глядя на восторженных паломников, неосознанно терзалась этой валаамской тайной. Одна моя знакомая вспоминает и постоянно рассказывает о том, как путешествующие шахтеры предлагали капитану теплохода огромные деньги – только бы он не отплывал от Валаама так скоро.
Слава Богу, Россия большая – удивительных и красивых мест не счесть, что же так влечет именно на Валаамский остров? Наверное, небесная благодать, которую видят и знают только душа и сердце.
Иночество возникло здесь задолго до Крещения Руси. Основателем его был святой священноинок Сергий. Он подвизался на острове и в то же время подвижнически трудился донести слово Божие язычникам. Его преемник, святой Герман, устроил первую монашескую общину.
Святое дело преподобных Сергия и Германа продолжилось после их смерти, и к половине Х века Валаамская обитель приобрела большую известность и влияние на Севере, и даже именовалась «честною и великою Лаврой». В дальнейшем ее история тесно связана с историей всей Русской земли. Бедствия и невзгоды Руси отражались на Валаамской обители, а по мере того как крепло и развивалось наше государство – расцветал и монастырь. Он, подобно могучему древу Киево-Печерской лавры, дал благодатную поросль святых основателей знаменитых русских монастырей.
Преподобный Авраамий Ростовский после Крещения на Валааме пошел к югу сокрушать идолов и основал в 990 году на Ростовском озере свою древнейшую обитель. Преподобный Арсений, возвратясь с иконой Божией Матери из Афонского монастыря, жил на Валааме, но отошел в безмолвие на необитаемый остров Коневец, там истребил идольские капища на так называемом Конь-камне и основал монастырь. Здесь же подвизался другой знаменитый отшельник – святой Савватий, но жажда духовных подвигов и одиночества увлекла его далее на Север, на Белое море, где на Соловецких островах он нашел себе место спасения и святых последователей.
В конце ХIV века долгие годы на отдаленном острове, смежном с Валаамом, спасался в уединении святой Александр Свирский – тайновидец Святой Троицы. Сейчас здесь остались его могила и пещера-келия. Неисповедимый путь Господень повел его к реке Свири, чтобы устроить в лесах между Рощинским и Святым озерами собственную пустынь.
Как не вспомнить о Русской духовной миссии в американских колониях в ХVIII столетии – она вся состояла из валаамских монахов. Преподобного Германа Аляскинского православная Америка считает своим святым.
В бедственные для России времена ХVI–ХVII веков монастырь запустел и оскудел так, что в ХVII веке островом овладели шведы, сожгли храмы, а часть братии (по Валаамскому уставу монахам нельзя было брать в руки оружие) убили, часть разогнали. Господствовали шведы там целое столетие, но были выдворены победоносными войсками императора Петра I. Его же указом Валаамская обитель возродилась к новой жизни.
Деятельная поддержка русских государей дала монастырю твердую почву для укрепления и развития, а самоотверженный труд иноков и настоятелей превратил северную обитель в благодатный сад. Особенно процвела она «яко крин» при игумене Дамаскине. Его трудами на всех окраинах Валаама появились благолепные храмы.
Знаменитый водопровод – достижение российской технической мысли, вмещавший в себя водоподъемную машину и разные хозяйственные мастерские, – построен также при игумене Дамаскине. При монастыре имелись больница, аптека, заводы кирпичный, гончарный, смоляной и кожевенный, ферма, благоустроенная конюшня. Игумен Дамаскин, заботясь о своем «словесном стаде», не забывал и бессловесное, по мудрому слову: «Блажен, иже и скоты милует» (ср. Притч. 12: 10).
А знаменитые монастырские сады и огороды! У подножия горы, где стоит монастырь, был разбит цветочный сад, а на вершине – фруктовый. Выращенный буквально на камнях, он почти всегда давал обильные урожаи. Знаменитая Парижская выставка отмечала валаамские успехи в садоводстве медалями и почетными грамотами. Преуспели монашествующие и в лесоводстве, украсив скудную природу аллеями и рощами. И все это в суровых климатических условиях, вблизи полярного круга! Дивны дела Твои, Господи, над теми, кто усердно служит Тебе молитвой со многими трудами.
В прошлом столетии благодаря своей необычайной живописности Валаам стал своеобразной школой, в которой проходило творческое становление великих русских художников: М. К. Клодта, И. И. Шишкина, А. В. Гина, Ф. А. Васильева, А. И. Куинджи. В Петербургской академии художеств закрепилась традиция – посылать лучших выпускников писать свои аттестационные работы на Валаам.
После Октября 1917 года как для всей России, так и для Валаама настали черные дни и потянулась цепь печальных событий. Территория монастыря отошла к Финляндии, которая разместила там артиллерийский гарнизон, построила жилье и клубы. Некоторые острова монахи были вынуждены оставить, многие скиты были закрыты. В 20-30 годах никакого строительства уже не велось. В 1940 году по мирному договору с Финляндией Валаам был возвращен Советскому Союзу. Монахи, предвидя очередное разорение уже не от шведов, а от своих же русских богоборцев, покинули остров.
В Финляндии, в местечке Хейнявеси, монастырь продолжил свое существование, получив название Новый Валаам; там же находятся все почитаемые святыни и самая крупная в православном мире библиотека, количеством экземпляров превышающая афонскую.
Апостол Северной Руси
На катере «Игумен Дамаскин» мне казалось, что Валаам хорошо известен и давно открыт. Но увиденное и услышанное въяве перечеркнуло все рассказы, фотографии, прочитанные исторические справки и летописи. Когда идешь по земле, где сам воздух молится, а храмы и скиты безмолвно рассказывают былую жизнь подвижников русского православного духа, и каждая веточка напоминает о небесах и райских садах, то невольно поддаешься этим впечатлениям, душой начинаешь отрешаться от земной юдоли и петь сердцем: «Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается…»
Правда, это стало ясно по возвращении в Москву, а пока наше благословенное паломническое содружество любовалось озером, кормило чаек, первых вестниц приближающейся земли. Начали показываться одинокие острова. Справа, привиделось, что в воде лежит огромный зеленый крокодил, а слева островок повис в воздухе, словно собирался взлететь. Это резвился туман, окольцевав его и создав видимость парящей над водой земли. Белая завеса то открывала на миг, то скрывала приближающийся к нам главный остров.
У причала Никоновской бухты оказалась целая компания белых теплоходов. Валаам – апостол Северной Руси – принимал гостей. Из репродуктора паломников приветствовал радостный женский голос. Наша экскурсовод Светлана своим тактом и обаянием покорила всех без исключения.
Пока катерок, пыхтя, разворачивался по направлению к Монастырской бухте, я никак не могла поверить, что до Валаама можно коснуться рукой. Вокруг все было необыкновенно, непривычно и при всей чудесности вполне реально: дикие северные скалы, заросшие лесом; живописные бухты за кормой; гряды валунов, вековые сосны, чьи корни как обнаженные артерии земли обвивали голые камни… Безмолвные леса – свидетели сокровенных подвигов живших здесь некогда отшельников – заслоняли собой от любопытного мира тайны святой жизни.
Современному человеку странно о ней слышать «Жестоко есть слово сие» (Ин. 6: 60) для не любящих Его. Мы любим жену, или мать, или детей и для них, если действительно любим, отказываемся от многого. Мы переезжаем для их пользы или по их прихоти из города в город, меняем профессии или квартиры, теряем из-за них здоровье или покой, исправляем свой характер или освобождаемся от приятных нам привычек, иногда мы готовы потерять для них свою жизнь. Мы их любим, и все это так естественно. Но вот перед нами возникает образ Христа, и нам говорят, что то же самое надо сделать для Него. Тут мы ничего не чувствуем и ничего не понимаем: это вне нас. Как можно отказаться от себя ради того, кого не любишь? Кто любит Его?
На Валааме было немало скитов, где некогда подвизались настоящие святые люди: Авраамиевский, Всесвятский, Ильинский, Коневский, Предтеченский, Никольский, Александро-Свирский и Тихвинский. «Пища постная всегда, скоромное употреблять не разрешается даже в великие праздники», – поведала нам Светлана о там, как жили подвижники в возрождающемся Всесвятском скиту.
Как-то неожиданно выплыли купола храма Никольского скита – издали он показался легким, почти воздушным. Каменистая земля острова соединяется с Валаамом деревянными зависшими над водой мостиками. С катера они выглядели так заманчиво, что появилось детское нетерпение всех оставить и убежать к мостику, посмотреть, потрогать руками и, конечно, пройтись. Но, заметив впереди гору с громадой собора, позабыла про детство, Ладогу, катерок и все на свете.
Сокрытый вековыми деревьями собор с куполами цвета небес звал к себе, указывая крестами в светлую вечность. Некогда первозванный апостол Андрей воздвиг здесь Спасов Крест, промелькнули века, и русские монахи установили на этом месте райскую Лествицу трудов и молитв. Сколько святых душ поднялось по ней к Небесному Иерусалиму!
Вступив на землю, неосознанно ощутили, как в нас проникла величественная тишина. Время, проведенное на Валааме, другого измерения: не местное, не московское и даже не афонское. Здесь оно вообще перестало над нами быть, застыло на часах суетным памятником цивилизации, споткнулось и упало на пороге гранитной, ведущей к собору лестницы. Благополучно преодолев эту заветную монастырскую лествицу, вышли на площадку, утонувшую в зелени древних лип, вязов, сирени, жимолости.
По левую сторону от нас стояла небольшая гранитная стела – в честь посещения монастыря императорами Александром I, Александром II и другими Августейшими особами. Справа – торжественная Знаменская часовня – в память о паломничестве императора Александра II. В ее глубине на черном мраморе сияет светлый лик Пречистой Девы. С обратной стороны ниши часовни редкое изображение святого благоверного князя-воина Александра Невского, в схиме смиренного инока Алексия.
Здание монастыря состоит из двух четырехугольников-каре, замкнутых один в другом. Вход в него открывают Святые ворота с надвратной церковью апостолов Петра и Павла. Мы устремились за экскурсоводом к Святым воротам, сияющими на солнце ангельскими ризами. Во внутреннем каре – вход в широкий монастырский двор. И вот он – собор.
Слава и красота Валаама
Такой храм, «Строитель и Художник которого Бог», мог воплотиться только в стране великого и боголюбивого народа. Прикосновение к минувшей истории России невольно напомнило записки французского путешественника прошлого столетия Теофиля Готье, правда, об Исаакиевском соборе: «Это не медленный продукт времени, как многие другие веками создававшиеся, подобно сталактитам, соборы, на которых каждая эпоха оставляла свой след… Ставшие уже символическими леса на некоторых храмах, например, на соборах в Кельне или в Севилье, никогда не появлялись на фронтоне Исаакиевского собора».
Слава и красота Валаама – Преображенский собор на шесть тысяч человек был построен за девять лет. На его освещении 19 июня 1896 года при большом стечении богомольцев присутствовали великий князь Владимир Александрович с супругой – великой княгиней Марией Павловной.
Сразу войти в храм нам не пришлось: братия прежде предложила нам трапезу. Валаам сто лет назад принимал у себя в большие праздники до десяти тысяч паломников – при былом размахе и радушии русской жизни здесь всем находился приют и кров. Что было именно так, я убедилась воочию, войдя в трапезную. Под каменными сводами огромной братской трапезной при виде массивных столов, растянувшихся длинными белоснежными рядами, и не менее внушительных приборов, признаться, даже оробела.
После вкусной монашеской трапезы направились в собор. В нижнем храме преподобных Сергия и Германа читали канон Пресвятой Богородице. Нас обступил, несмотря на яркое солнце, молитвенный полумрак; надо заметить – в храме нет электричества, в паникадилах стоят настоящие свечи, которые в положенное время зажигает послушник. Мраморные плиты, вытертые до блеска земными поклонами многих людей, навечно хранят в себе услышанные молитвы, слезы, благодарения.
Лазоревый, подобно куполам собора, иконостас тихо сиял небесным покоем. С иконы у Царских врат на нас смотрели такие единственные во всей вселенной глаза Спасителя. Рядом с алтарем чудотворный Валаамский образ Матери Божией. Богородица изображена в рост на золотом облаке, без обуви, в ярко-красном мафории, с Богомладенцем на руках. Она смотрит «чуть опустив очи, погрузив умный взор Свой в Свое сердце, таинственно созерцая Славу восседавшего у Нее на руках Сына Божия». Богомладенец правой рукой благословляет, а в левой у него держава, увенчанная крестом. В Византии подобные изображения Богоматери называли «Никопея» («Победная»). И наша икона была явлена в царствование Государя-мученика Николая Александровича. На Валааме она прослыла «местной Валаамской». Матерь Божия указала ее в видении страждущей рабе Божией Наталье со словами: «Там живу, Меня увидишь на Валааме». После обретения иконы усталые страждущие люди стали получать от Нее утешения души и исцеления. Сейчас чудотворная икона находится в Финляндии, а в России остался ее чтимый список – перед ним-то мы и молились.
Только православный человек, заехав в чужедальнюю сторонушку, никогда не почувствует себя одиноким, потому что зайдет там в храм Божий, увидит знакомые с детства лики святых, и повеет на него духом родной земли. Другой святой лик, привлекший мое сердечное внимание, оказался ликом благоверного князя Даниила Московского – необъятный мир Божий на самом деле близок и «тесен».
Монахи кротко воспевали похвалу Богородице. Строгое валаамское пение, его, наверное, его уже многие слышали и полюбили, плавно переливаясь, как неспешные волны Ладоги, как тихий шепот сосен, плач метели в долгие зимние вечера, наполняло собой храм, уводя собравшихся христиан в неземное пространство. Но, к сожалению, это не был настоящий валаамский распев, который даже по старинным валаамским книгам воспроизвести не удается – и дверь есть, но ключ пока не найден.
По окончании службы наши паломники тихонечко разошлись по храму поклониться святыням. Серебряная рака святых чудотворцев Сергия и Германа пуста – мощи находятся под спудом глубоко в скале. Мы благоговейно, с молитвой благодарности за гостеприимство, опустились на колени перед иконами и ракой.
Слева от алтаря иконы и вещи, принадлежавшие преподобному Герману Аляскинскому, валаамскому иноку, принесшему Христову правду в Новый Свет. Напротив них находится другая святыня: частица мощей местночтимого схимонаха Николая, подъявшего подвижнические труды и молитвы, прославляя Господа. Поклонившись благодатным реликвиям, попросив в сердце благословение и помощь в путешествии, вышли из храма.
Славлю Тебя, Господи, за то, что Ты сподобил увидеть красоту дома Твоего.
Источник: сайт Сретенского монастыря